Четверг, 10 октября 2013 19:12

Огонь, вода и медные трубы.

После того, как на высоком уровне прозвучала идея возрождения Байкало-Амурской магистрали, об этом своеобразном памятнике советской эпохи вновь заговорили. Заговорили и с точки зрения экономики, и с точки зрения значения в истории. Ведь тысячи советских людей из разных уголков страны стали на какое-то время железнодорожниками и внесли свой вклад в дело государственной важности.
 

В общем, железную дорогу через третью часть тогдашнего Советского Союза активно строили около полувека. А весной будущего года исполнится 30 лет с того момента, как БАМ был объявлен Всесоюзной ударной комсомольской стройкой.

В 1980 году в составе отряда «Подмосковный комсомолец» наш земляк Анатолий Захаров поехал покорять Сибирь. О «бамовской» эпопее сегодня, как говорится, из первых уст.

- Анатолий Викторович, откуда в Вашей жизни началась дорога на БАМ?
- Помню, только что закончилась Московская Олимпиада. Работал я тогда на химкомбинате в энергетической службе. Увлекался музыкой. Играл на бас-гитаре в ансамбле во Дворце культуры. Крутился в богемной, как сейчас говорят, тусовке. Носил бороду, кипельно-белую рубашку и у меня был зонт-трость. Мы ездили в Москву на Арбат, чтобы общаться там с такими же молодыми ребятами и девушками.
И вот на предприятии сказали, что идет набор на стройку Байкало-Амурской магистрали. Дело это, говорили, почетное, и не каждому будет оказано такое доверие. Когда я попал в группу, то понял, что так патриотично было не везде. Из многих других мест на БАМ отправили, видимо, тех, от кого хотели избавиться в трудовом коллективе.

- Кадры уезжающих в поездах «бамовцев» тогда были на телевидении в главных новостях. Как провожали Вас?
- Провожали очень торжественно. Нас привезли в Москву в какое-то солидное учреждение, связанное с Комсомолом. Там было много журналистов. Телевидение-то особо развито не было, а вот радиорепортажей о «Подмосковном комсомольце» сделали предостаточно. Мы потом уже, когда ехали в поезде, слышали эти радиопередачи. Даже на месте прибытия о нашем «героическом» отряде уже знали.

- Вы тогда были не женаты?
- Да, я был не женат. Если бы у меня была семья, то я вряд ли бы согласился ехать.

- Энергетический профиль на БАМе сохранился или пришлось осваивать другую профессию?
- Как «боевая единица», наш отряд просуществовал недолго. Видимо, из-за того, что комплектация его была своеобразной, о чем я уже говорил. Всех раскидали по бригадам, которые имели некую престижность, иерархию. Я попал во вторую по престижности бригаду, которая строила мосты. То есть мы шли самыми первыми, а только за нами двигался путеукладчик. У меня был еще разряд плотника. В свое время отец работал в СМУ-2 нынешнего ОАО «Мособлстрой-5» и многому меня в этом плане научил. На БАМе я работал плотником и бетонщиком.

- Какими были первые впечатления от стройки?
- Ничего особенного, только там все были с бородами.

- ???
- Ну, я уже рассказывал, что в молодости хотелось быть не таким, как все, выделяться чем-то, внешним видом, например. А в Сибири моя борода затерялась. Я подумал и решил сменить имидж. Тогда зрение стало уже слабеть, и я заказал себе очки.
Я сбриваю бороду и надеваю очки. О моем перевоплощении знал только один человек. Мы сидели компанией и разговаривали. А там была такая система: для всех вход открыт. То есть приходил кто-нибудь и просил поесть – его кормили. Нужно было переночевать – оставляли на ночлег. Так что посторонний человек в компании был, как само собой разумеющееся. И когда открылось, что я - это я, все рты поразеввали. 
  
- Платили-то хорошо? Можно было скопить, например, на свадьбу?
- Я получал под 400 рублей в месяц. Это были хорошие деньги. Хотя на тот момент, как говорили, зарплаты стали уменьшаться. Все денежные «сливки» уже собрали до нас.
Когда я попал в бригаду, то новичкам устраивали испытательный срок. Выдержавших его оставляли. Как-то раз, еще на испытательном сроке, меня поставили руководить ночной сменой. Мне тогда 23 года было, а там здоровые мужики в возрасте. Я их слегка побаивался, а ими нужно было командовать. Громадная техника движется, прожектора светят… Короче, надо было как-то перебороть себя, чтобы не растеряться в этой ситуации. Думаю, что у меня тогда все получилось, потому что оставили в бригаде.
Кстати, еще о зарплате. Царь и бог на БАМе был бригадир. Он распределял заработанные деньги. И делал это вне зависимости от профессионального разряда, а по твоему участию в общем деле. Это было, думаю, справедливо.
И еще у нашего бригадира была мировая теща. Она в свое время заведовала питанием где-то в высоких эшелонах власти. Опыт у нее был громадный, и наша столовая гремела на весь участок. Очень вкусно там кормили. Многие к нам пытались заехать, чтобы покушать.

- Сколько мостов Вы построили?
- При моем участии было построено четыре моста. Работали мы вахтовым методом. Уезжали из поселка километров за 400 (это в Сибири не расстояние) и там трудились десять дней. Потом возвращались обратно на отдых.
Один раз была история. Мы работаем, а нас начинают подгонять: нужно во что бы то ни стало пропустить путеукладчик. А мост-то еще не готов. Ставим на живую нитку пролеты, кладут рельсы, а ночью проезжает поезд. В газете потом читаю, что ударная бригада мостостроителей в рекордные сроки без сна и отдыха героически сдала мост раньше срока. И будто мы рухнули спать, не чуя рук и ног от усталости, и даже не видели, как торжественно началось по нашему мосту движение.

- Журналистика – великая сила!
- Это да! А мы потом разобрали уложенные пути и стали делать все как положено. Сейчас  это весело вспоминать. Вообще, молодые были, энергии – через край. В авантюры пускались. Один раз вижу, практически на отвесной скале цветут цветы: японские лилии их называли. Высота – метров 20-25. Полез за цветами. Мне и дарить-то их некому тогда было! Но – романтика! Добрался до небольшой площадки и застрял: ни вверх, ни вниз. Прямо как Отец Федор в фильме «12 стульев», только колбасы у меня не было! Прошло время. Надо что-то делать. Решил прыгать. Промахнись я немного, и все! Стена-то почти отвесная! Повезло, все закончилось нормально. Никакие тогда опасности не страшили.  Молодость!  
Кстати, еще о журналистике. Приезжает однажды корреспондент делать материал о тружениках БАМа. А я взял с собой в Сибирь несколько белых рубашек, которые уже выходили свой срок. Чего добру пропадать! Так вот я и предстал перед фотокором с белым воротничком. «Не похож, - говорит мне, - на рабочего». Слегка мажут лицо, надевают на меня видавшую виды спецовку. Ключ гаечный огромный вручили. «Вот теперь нормально». Видел я потом в газете эту фотографию. Хороший был снимок, героический (улыбается).

- Испытания «медными трубами», так сказать?
- Что-то в этом роде. Но и испытания огнем были – пожары. Когда идет верховой огонь, еле-еле успеваешь вытащить все самое ценное.

- Нынешнее увлечение рыбалкой пришло с БАМа?
- Отчасти и оттуда тоже. Рыбалка и охота там отменные.

- Почему вернулись с БАМа?
- Местные жители мужчинам, которые захотели бы остаться в Сибири, предлагали целое стадо оленей. Но я люблю цивилизацию. Да и потом отношения между людьми как-то стали меняться. Начали случаться истории, которые по бамовским меркам просто не укладывались в голове. Так, рассказывали, что водитель взял деньги за то, что подвез человека. Такого никогда раньше на стройке не было.
Для меня БАМ – это воспоминание о молодости. Поэтому воспоминание светлое и радостное. Думаю, что оно таким осталось у многих, кто строил эту дорогу. 
 

Прочитано 1442 раз